реклама
Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

За рубежом


Вся правда о «стоп-листах»

О телевизионных «стоп-листах» (термин возник в годы правления Владимира Путина) слышали все, но «листы» эти не видел никто. Труженики «Свободного пространства», осознав, что Путину уже недолго осталось президентствовать, осмелели и предприняли попытку узнать, кто нынче под запретом («в стоп-листах») на ведущих телеканалах страны. В процессе подготовки материала мы столкнулись с жестким сопротивлением телевизионщиков: «черные списки», оказалось, придумала «либеральная пресса».

Однако выяснилось, что некий «список потенциально геморроеопасных» людей все же есть. И телевизионщики знают их имена, хотя не все и не всегда…

…Он даже не попытается упомянуть в своей программе о Василии Алексаняне. Да, он знает, что это гораздо больше, чем трагедия бывшего адвоката ЮКОСа. Да, это история болезни, но более общей — «отсутствие прав и свобод человека в России». И он признает это. Но эта история, как он считает, продолжение чего-то «личного» — между Путиным и Ходорковским. А потому «возникновение» такой фамилии, как «Алексанян», на его канале невозможно.

Его редактор этот пафос не разделяет, потому что Ходорковский, как он считает, — «генерал», на войне которого гибнут «солдаты». Он, редактор, как и ведущий программы, в которой они оба работают, тоже уверен: на его канале эта фамилия не прозвучит. Но он, редактор, даже если бы не было запрета, эту тему каналу сам не предложил бы. Потому что он не видит в этой истории просто трагедии погибающего человека. Потому что ему кажется, что история — шире. И история эта, на его взгляд, — о праве выбора во время войны. Каждый имел это право — ввязываться в нее или нет. И уж коли человек ввязался, отдавая себе в этом отчет, то зачем ему, редактору, «врубаться» за него?

Историю российской журналистки с молдавским паспортом Натальи Морарь, возможно, тоже кто-то считает чем-то «личным». Но факт остается фактом. Из всех российских телеканалов о Наталье Морарь и Василии Алексаняне сообщает только РЕН ТВ… Связанные с ЮКОСом люди, а также их адвокаты или родственники уже тоже не могут появиться в эфире крупного канала. А еще — люди с бывшего НТВ, или «люди с четкой гражданской позицией», как определяет это редактор одной из программ на Первом. От него, редактора, тоже зависит приглашение человека в эфир, но он — лишь одна из ступенек, а их — несколько, вплоть до гендиректора. «При этом все равно приличные люди, которых вроде бы можно позвать, остаются, — говорит этот самый редактор. — Да, кто-то из них сам на это телевидение никогда не пойдет, а кому-то пиар не нужен. Вот зачем, например, Виктору Шендеровичу в нашу программу приходить?»

Артемий Троицкий не то чтобы энтэвэшник… Но года три назад он сказал как-то на камеру, что при Ельцине в России была свобода, но не было безопасности, а при Путине не стало ни того, ни другого. И года три назад журналистам с развлекательного канала еще не пришло в голову это вырезать. И тогда, минут через 40 после эфира, им пришлось взбодриться: «последовал жесткий звонок с разносом от гендиректора» — сами, мол, должны понимать, что ставить в эфир, а что нет. С повтора на другие орбиты сюжет, конечно, тогда сняли, но, как оказалось позднее, и это была свобода. Ведь сейчас неотсмотренным сюжетам в эфир уже никто не позволит выйти. «Но все равно пытаемся завуалированно что-то дать, — делится сотрудник опытом гражданского сопротивления и, конечно, тоже анонимно. — Вот Михаил Казаков, например, жалуется на эпоху перемен, говорит, что сериал про чекистов к показу запретили. Пожалуй, это мы можем — там же лишь намеки. Хотя… материал еще в эфир не вышел».

Владимир Рыжков всегда любил общаться с прессой. Он уважает журналистов, среди них у него есть и личные друзья. Но его как-то одновременно не стало на многих каналах сразу, а на ТВЦ с ним произошла уж слишком наглядная история, когда целую программу с его участием попросту сняли с эфира (см. комментарий политика). Но на том же ТВЦ с той же программой Киры Прошутинской случилась и другая, менее известная, но гораздо более курьезная история. Оказалось, что монтажеры, работавшие над одним из выпусков «Народ хочет знать», схалтурили — недостаточно «стерли» нежелательного для эфира персонажа, который уже был записан в программе. И изумленным зрителям на некоторых кадрах предстали невесть откуда взявшиеся мужские ноги. Позже оказалось, что это — конечности директора Института проблем глобализации Михаила Делягина. Удивительное совпадение — на одном из федеральных каналов редактор одной из политических программ признается, что Делягин для него тоже гость нежелательный.

«Стоп-листов» не существует, в один голос уверяют телевизионщики что анонимно, что под запись. Они, «стоп-листы», — в головах. И в головах очень разных. Очевидные для всех, даже для непосвященных, правила игры состоят в том, что одних артистов, например, занятых в сериальной продукции или в ледовом шоу какого-то канала, ни за что не пригласят в программу на канале-конкуренте. «Та же ситуация — с музыкантами», — говорит один из редакторов неполитической программы на одном из федеральных каналов. Впрочем, все равно все списки утверждаются «на самом верху». А вот с общественными темами — уже сложнее. Нужен комментарий адвоката? Зеленый свет — членам Общественной палаты. А вот с теми, кто не менее (а может, и более) известен и заслужен в профессиональном кругу, но в палату не входит, — уже проблемы. Нужен священник? Зовите Всеволода Чаплина, а кого-то другого — уже проблема. «С «антигосударственными» взглядами людей тоже можно позвать, — делится своими наблюдениями редактор, — но это будет та политическая программа, где их будут «козлить», как это там называется». «Козлить» — значит «выставлять в неприглядном свете при помощи ведущего и некоторых гостей».

А потому еще неизвестно, кому больше повезло, — тем, кого «козлят» в эфире, или тем, кого уже ни за что не позовут. «Я когда читаю статьи в либеральной прессе о «стоп-листах», то просто смеюсь, — делится телевизионщик с Первого. — Ну, не так это работает! Ну, нет такого, что я иду и спрашиваю: можно этого пригласить или нельзя? В этом-то иезуитство и уродство ситуации и состоит — ты сам должен догадаться, кто сегодня в этих «черных списках», которых не существует». Просто сегодня нельзя позвать одного, завтра — другого, и система эта не формализована: центров принятий решений — множество, и у каждой федеральной структуры может быть свое представление о том, кого не должно быть в эфире государственного телеканала. А потому, уверен этот собеседник, «люди, которые стоят выше меня, часто и сами не знают, что меняется». Система цензуры в Советском Союзе была, на его взгляд, честнее: ты четко знал, что тебя ждет, если упомянешь запретного Буковского: исключение из партии, увольнение с работы и лишение профессии. А теперь? Нет никакого циркуляра, в котором значатся Гусинский, Березовский или Ахмед Закаев. Но кому в голову придет их звать? Но при этом нет никакого циркуляра, регламентирующего и наказание. «Никогда не знаешь, откуда и в каком виде что к тебе прилетит, — доходчиво объясняет сотрудник федерального канала. — Ведь проверка, которая обязательно что-то найдет, обязательно будет плановой».

Никто ему не говорил, что один бывший депутат-единоросс на канале запрещен. Он много раз его звал, а тут ему вдруг сказали: «Послушай, ну он же — идиот!». «Я спорить-то с этим не могу, действительно — идиот, — соглашается он. — Но я раньше его звал (мне нужно было, чтобы прозвучали какие-то важные для меня вещи), и тогда на то, что он — идиот, никто внимания не обращал. А сегодня вдруг мне это дали понять — что зову идиота». А вот то, что Глазьев — в «черном списке», он как-то был внутренне убежден, но вдруг, «дуриком, решил его предложить». И вдруг оказалось — можно. При этом он знает конкурентов, которые того же Глазьева предложить не рискнут. «И есть после этого Глазьев в «черном списке» или нет?» — риторически вопрошает он.

Никаких «стоп-листов» нет, уверяет и Дмитрий Киселев с канала «Россия», программа которого «Национальный интерес» выходит на Москву и Европу в прямом эфире. «Вы можете считать это «стоп-листом» или чем-то еще, но скажите, какой рейтинг у Каспарова? — в свою очередь задается вопросом он. — А у Явлинского? Менее одного процента! Нигде в мире таких людей не делают главными героями передачи. Рыжкова показывали до бесконечности, Явлинского и Немцова — до посинения, но потом на героях подобного плана рейтинг стал падать, люди не хотят их смотреть!» Что касается Андрея Илларионова, так они лично и вовсе были «в хороших друзьях», а потом… Он «уехал в Америку, сделал свой выбор, у него — свой приоритет, он не хочет жить в этой стране. Я не думаю, что он работает на Россию, он работает против». «Все эти люди раньше возглавляли топ-листы на ТВ, — говорит Киселев, — а теперь Николай и Владимир Рыжковы хоть и по разные идеологические стороны, но телегерои одного порядка — оба из прошлого».

А вот кто ему интересен, так это «креативные люди, которые способны вести джентльменский разговор, разъяснять, что к чему, иметь позитивный настрой и оставлять в людях запал на строительство семьи и гражданского общества в России». И можно сколько угодно язвить в адрес политолога Никонова, который заполонил собою все телеканалы, но Киселев убежден, что Никонов постоянно не только говорит что-то новое, но и делает — например фонд «Русский мир». А «популяризировать, доставать из микромира людей, которые работают против России», он, Киселев, не хочет.

Да, конечно, есть определенный круг фигур, который кажется непроходным и который «представляет собой потенциальную геморроеопасность», говорит анонимно сотрудник крупного канала. Но кто этот круг нарисовал? Никто ведь никаких списков не видел, но все знают: ни на одном из каналов политических комментариев люди, ассоциирующиеся с коалицией «Другая Россия», не появятся. Каждый решает сам для себя — предлагать этих людей своему шефу или нет. И практика показывает, что подчиненные заботятся о том, что чтобы теленачальников «потенциальный геморрой» не настиг. «В части персонажей, которые могли бы озвучивать позиции, не связанные с нашей собственной, мы не нуждаемся, — объясняет информационное лицо НТВ. — Есть так называемый средний класс, к 2020 году его должно стать 70%. И наша редакционная политика заключается в том, чтобы представлять интересы именно среднего класса, который, в свою очередь, заинтересован в стабильности и, уж извините за навязчивое выражение, — в преемственности курса». Самоцензура ли это? В нашей работе давным-давно этот элемент появился, признает он. А с другой стороны, слишком часто журналисты стали вставать на чью-то сторону. «И что здесь удивительного в том, что пресса несвободна?» — задается риторическим вопросом уже энтэвэшник.

Но, кажется, другой собеседник с ним не согласен. «Это уникальный момент — моя позиция совпала с курсом режима, — признается ведущий политической программы, но также на условиях анонимности. — Я хоть режим Путина ненавижу, но либеральный политический режим ненавижу еще больше». Каспаров? «Просто неинтересен: у него нет политической позиции, это все — демагогия, и мне никогда не придет в голову его позвать». Лимонов? Они хоть и хорошо знакомы лично, а «Эдуард — хороший писатель», но политически — это человек, «скатившийся до формата политической провокации, пиарщик, который политическую борьбу превратил в элемент декадентства». Бывший советник Путина Илларионов? А он вообще в эфире радиостанции признался, что «для свержения режима хороши любые средства». Но ведь антипатия к Илларионову проявилась еще задолго до того услышанного эфира? Ну, вообще-то да. Ведущий задумывается и произносит: «Мне лично ваш Илларионов глубоко антипатичен. Сначала он — проводник ограбления народа, а потом — против чего-то, видите ли он — уже его, народа, защитник». Но хоть бывший премьер Михаил Касьянов может быть экспертом программы? Нет: «Если Ира Хакамада вызывает чувство глубокого сожаления, то к нему я испытываю личную антипатию». Вот и все причины. Никаких «черных списков» или «стоп-листов».

И попробуй докажи обратное.

P.S. Автор выражает благодарность людям, без которых этот текст не состоялся бы, — ведущим, редакторам и корреспондентам Первого, «России», НТВ, СТС и ТВЦ, согласившимся на общение. Особая благодарность — телеведущему федерального канала, который в течение получаса объяснял, что не будет говорить на эту тему, т.к. для него «важна репутация».

Под текст

За последние годы на телевидении отчетливо проявился новый фактор

Перед вами — таблица упоминаний политических персон на российском телевидении за последний выборный цикл. (Обращаем внимание, что это не приглашение персон в эфир, а любое упоминание в эфире — вне зависимости от даваемой им характеристики.) Статистика получена из мониторинга, ведущегося публичной интернет-библиотекой Public.ru.

В выборке библиотеки представлены 68 программ, выходивших в период с 2004 по 2008 год на следующих телеканалах: Первый, «Россия», НТВ, ТВЦ, «3 канал» и РЕН ТВ. Это все — политические программы, включая новости, а также такие специфические, как «Выборы депутатов МГД-2005» (ТВЦ), «Выборы-2007» на Первом, «России» и ТВЦ, «Предвыборные дебаты» (ТВЦ), а также «Другие новости» (неполитические новости Первого) и даже «Сельский час» («Россия»). (Полный список программ см. на сайте NovayaGazeta.ru.)

По заказу «Свободного пространства» Public.ru подсчитал количество упоминаний некоторых политических деятелей на всех телеканалах (начиная с 2005 года — цифра слева) и отдельно — на РЕН ТВ (цифра справа, через дробь). Стало понятно, насколько большой информационный вакуум заполняет эта небольшая телекомпания. (По техническим причинам оказалось невозможным представить данные по РЕН ТВ образца 2004 года.)

Однако помимо «фактора РЕН ТВ» по этим цифрам можно наглядно увидеть еще как минимум две тенденции:

1) Количество упоминаний всех названных персон резко падает в 2006 году, что можно, например, связать с учредительным съездом «Другой России».

2) В 2007 году очевиден всплеск упоминаний некоторых персон, что, очевидно, связано с выборами в Госдуму, в которых они принимали участие.
Нужные услуги в нужный момент
-50%
-10%
-10%
-20%
-50%
-10%
-40%
-20%
-20%